Стремительность, с которой человечество переместилось из XX века в век XXI-ый, ошеломляюща. Она под стать мгновенному броску в качественно иное историческое время, перед потенциальной содержательностью которого бледнеет даже самая смелая фантазия.

И всё же существует неуловимый природный и социальный феномен, именуемый связью времён, к которому, как к волшебному посоху, обращается всегда просвещенная общественность на стыке великих эпох. Во имя того, чтобы, выражаясь словами А.С. Пушкина, "опыты быстротекущей жизни", полученные ранее, не пропали даром, а получили достойное продолжение в будущем.

Речь, разумеется, идет и о том положительном, что оставило уходящее время, и о тех драматических и трагических уроках, какие оно преподнесло.

С этой точки зрения ко всем нам, кто занят наисложнейшим делом образования и воспитания людей, судьба была и сурова, и милостива. Мы вступаем в новое столетие, имея за плечами уникальное национальное достояние, пока трудно поддающееся объективной оценке, но которому в историческом контексте аналогов нет.

Не будем обременять читателя экскурсами в далекое прошлое; ограничимся годом ушедшим, который, можно сказать уверенно, прошел под знаком Просвещения.

Российское общество, получив даже относительную политическую и экономическую стабильность, смогло приступить к активному поиску выхода страны из кризисной ситуации, в которой она оказалась на финише XX века. Вполне логично был обращен взгляд на образовательную сферу, которая для многих развитых стран была, есть и остается стратегической точкой роста, ибо создает самое эффективное "вещество" любого прогресса, самый мощный инвестиционный ресурс - человеческий потенциал.

Парадокс состоит в том, что Россия еще в конце XIX века пошла именно по этому пути, начав создавать мощную и всеохватывающую систему общего и профессионального образования, благодаря которой был обеспечен рост общеобразовательного уровня населения и поголовная грамотность, высочайший взлет науки и инженерно-технической мысли. Однако обстоятельства объективного и субъективного порядка, к которым надо, видимо, отнести тяжелейшие социальные катаклизмы (революции, войны) и грубые стратегические просчеты, помешали использовать эти достижения в полную силу. Их невостребованность имела тяжелые последствия для судеб страны, которые необходимо преодолеть, не на словах, а на деле поднимая общественный престиж образования, поддерживая его экономически и политически, используя традиционную тягу народа к свету и знаниям, которой в историческом контексте нет цены.

В самом деле, найдите другую страну, в которой бы около 40 млн. населения, то есть каждый четвертый житель, так или иначе был связан со сферой "образования! Число студентов на 10 тыс. населения приближается к цифре 300; только сложная демографическая ситуация способна задержать этот рост.

Можно называть и другие цифры, свидетельствующие о том, что традиционная предрасположенность россиян к образованию как неотъемлемая черта их ментальности не перечеркну, та сложностями их жизни, а, наоборот, дает о себе знать всякий раз, когда возникает в этом острая общественная потребность.

Надо ли говорить, что было бы непростительной ошибкой не воспользоваться этим в нынешних исторических условиях, когда началась полномасштабная реализация плана действий Правительства России по модернизации экономики и социальной сферы, формированию гражданского общества, плана, основой, стержнем которого является образовательный сектор, а ключевыми процессами - создание, распространение и эффективное использование знаний. Важно при этом подчеркнуть, что право на качественное образование, наряду с правом на труд и достойное медицинское обслуживание, входит в число главных ожиданий населения страны.

Таким образом, в рамках всего государства образованию отведена системообразующая, приоритетная роль, о чём свидетельствуют не только слова, но и конкретные дела.

Прежде всего, в текущем году значительно увеличены расходы на образование в государственном бюджете, составляющие 36,8 млрд. рублей, что на 65,7 % превышает показатели 2000 года.

Кто-то считает, что и этого мало, требуя беспрекословного исполнения Закона "Об образовании" и президентского Указа №1 (1996 г.). Согласно этим документам, заработная плата учителя должна была давно сравниться со средней по промышленности, а остается до сих пор в 2-3 раза меньше. Зарплата вузовских работников должна превышать ту же среднюю в 1,5 - 2 раза, а на самом деле куда ниже. Да и на всю образовательную сферу выделялось средств наполовину скуднее, чем требовалось по законодательству.

Надо ли винить в этом депутатов, какие-либо фракции и партии, голосовавшие за такие бюджеты? Однозначного ответа здесь нет, хотя ясно, что помимо политической правды есть еще и правда реального экономического положения страны.

Сейчас образование финансируется по максимуму возможного, и данное обстоятельство мы рассматриваем как многообещающий знак.

Тем не менее, без радикальных мер по совершенствованию финансирования образовательной сферы обойтись уже нельзя. И не столько для того, чтобы сохранить вокруг нее ореол лучшей в мире, за которым всё чаще слышится расхожий стереотип: если смотреть правде в глаза, то ряд серьезных позиций здесь утрачен. Ведь каждый разумный человек понимает, что при нищенской зарплате преподавателей, физическом старении и моральном "износе" профессорского состава, многолетнем отсутствии средств на закупку современного научного и учебного оборудования подобные завышенные самооценки являются отзвуками былых идеологических заклинаний. Так недолго договориться до того, что чем меньше мы платим преподавателям и финансируем вузы, тем лучше становится наше образование. Это нечестно как по отношению к тем, кто учит и учится, так и к родителям, всем налогоплательщикам.

Отсюда еще один, рядом с приоритетностью, принципиальный подход к образованию: резкое повышение роли его инвестиционной составляющей. Согласно стратегии социально-экономического развития России, первоочередные действия ее Правительства предусматривают в плане финансирования увеличение расходов на образование как из бюджетных, так и внебюджетных средств, существенное повышение эффективности тех и других источников, соблюдение прозрачности при их использовании.

Сразу же оговорюсь, речь совсем не идет о том, чтобы ограничить права вузов в смысле самофинансирования. Наоборот, есть возможность ввести дополнительные ресурсы: и за счет тех, кто в состоянии платить за образование, пусть и частично, и за счет соучредителей, само упоминание которых в официальных документах вызывает подчас если не ужас, то смятение. Боятся - не приведет ли подобное нововведение к приватизации вузов.

Хочу заметить, что подобные опасения беспочвенны: никто государственную систему/образования ликвидировать не собирается, поскольку это наше национальное достояние} оно, говоря словами мудрого человека, должно лежать на ладони государства и согреваться теплом этой ладони. Но дополнительные средства, источниками которых могут быть как возможности населения, так и здоровое частное предпринимательство, право же, не помешают. Тем более, что по статистике уже около 8 % населения имеет высокие доходы.

Меня часто спрашивают, как мы относимся к платному образованию, и я всегда говорю, что самое главное для страны, чтобы из года в год расширялось в вузах число бесплатных бюджетных мест. В прошлом учебном году их число увеличилось на 4 %, в текущем стало еще больше. Но значит ли это, что мы должны отказываться от тех, кто по тем или иным причинам готов учиться на платной основе, кто предпочитает получить специальность, преимущественно гуманитарную, в негосударственном вузе? Такие люди есть, и вузы такие есть, причем их становится больше. Поэтому, пока увеличивается число выпускников средних школ, а бюджетные возможности ограничены, целесообразно использовать и платные формы обучения, помогать им - прежде всего в методическом плане. Очевидно, в перспективе, когда по упомянутым выше демографическим причинам число абитуриентов будет уменьшаться, эта ситуация коснется в первую очередь негосударственных вузов: останутся только сильные; остальные вынуждены будут кооперироваться, ассоциироваться с государственными. Как всё это будет происходить - вопрос далеко не праздный: время бежит очень быстро, и новые реалии не должны застать нас врасплох.

Главное здесь - общегосударственный, общенародный интерес, соотнесенный как с процессом становления гражданского общества с рыночной, социально ориентированной экономикой, так и с необходимостью повышения качества образования: одно неотделимо от другого. Именно поэтому мы против спекуляций вокруг бесплатного образования, продиктованных нередко корыстными интересами: когда родительское самофинансирование учебных программ сознательно или бессознательно уводится в тень, как и пресловутая практика репетиторства.

Словом, нужны нормативные правовые акты, устанавливающие возможность предоставления образовательных услуг за счет средств родителей или других внебюджетных источников. Речь идет об элементарном наведении порядка, который, кстати, будет в итоге понятен и выгоден родителям и школе - как средней, так и высшей.

В этом контексте не исключено и объединение образовательных организаций для функционирования в едином комплексе как единого юридического лица. Впрочем, возможно и сохранение юридического лица каждым входящим в комплекс подразделением; но для этого требуются поправки в Гражданский кодекс, который в нынешнем виде исключает подобную возможность.

Я упомянул "образовательные организации" вместо "образовательных учреждений" не случайно: вокруг этих понятий тоже идут дискуссии.

Казалось бы, всё тут ясно: у образовательных организаций, в полном соответствии с Гражданским кодексом, больше возможностей в смысле университетских свобод и вузовского самоуправления, а также экономического маневрирования, прозрачности финансовых потоков. Но скептики не были бы скептиками, если бы не увидели тут какого-то подвоха, наступления на права налогоплательщиков, на бесплатное образование и т.д. и т.п., вплоть до намеков на грядущую приватизацию вузов. Кое-кто начисто забывает о том, какое ныне "тысячелетье на дворе". Между тем рыночная экономика - это не призрак, а живая, сложная, противоречивая реальность, с которой, как бы того кому-то ни хотелось, приходится считаться. Без свободы манёвра, которая, хорошо это или плохо, закреплена за "организациями", а не "учреждениями", вряд ли что у нас получится. Раз уж пошла речь о спорах, то коснусь еще одной явно затянувшейся дискуссии - о Национальной доктрине и Федеральной программе развития образования. Образовательному сообществу настойчиво навязывается мысль, что их принятие происходило в узком кругу федеральных чиновников и "близкой" им вузовской элиты.

На самом деле всё было с точностью до наоборот. Оба документа - результат коллективных усилий практиков, теоретиков, историков образовательного дела в России. Всероссийское совещание работников образования еще в начале прошлого года одобрило их, а Совещание ректоров в ноябре того же года подвело итог работы над ними с учетом высказанных общественностью замечаний и предложений (более 60 ректоров крупнейших вузов участвовало в этой работе), ознакомило руководителей вузов с реальным положением дел на всех направлениях деятельности высшей школы. Так что Доктрина и Программа, принятые Правительством России, - результаты коллективной деятельности образовательного сообщества, а не чья-то субъективная прихоть: они требуют сейчас рабочих усилий, а не пустопорожних разговоров.

Сказанное совсем не означает, что везде и во всём, что связано с модернизацией образования, наступила полная ясность. Предстоит большая работа по уточнению, корректировке программы действий, ее, так сказать, оперативному и тактическому обеспечению. Но что касается стратегии, то здесь, после долгих и не всегда последовательных попыток, определена верная цель, обретены выверенные собственным опытом и передовой зарубежной практикой ориентиры.

Кстати, о зарубежном взгляде на нашу модернизацию образования, на ее инвестиционную сторону, принятую в некоторых кругах вузовской общественности весьма настороженно. Мой

английский коллега, министр дополнительного и профессионального образования Великобритании Малколм Уикс недавно заметил, что в его стране, как и в России, главный ресурс -это человеческий фактор, и "понимание этого обстоятельства очень важно для экономики наших стран. В XXI веке образование - это та область, в которую можно и нужно инвестировать. Те организации, компании и фирмы, которые это поймут, будут успешно работать и развиваться в будущем". ("Независимая газета", 12 января 2001 г.)

Еще один принципиальный момент, относящийся к модернизации образования, связан с эволюционным, поэтапным, в значительной степени экспериментальным характером перехода к намечаемым новациям. Мы полагаем, что именно на этом пути можно уберечься от практики революционных наскоков, неоправданного социального риска: ведь на карту поставлено будущее России!

Не буду касаться 12-летнего школьного образования, которое, мы надеемся, благоприятно отразится на качестве общей подготовки, профессиональной ориентации молодых людей, их социальной адаптации, культуре и нравственности, поможет снизить остроту проблем в молодежной среде. Но начнется оно с широкомасштабного и, уверен, информационно прозрачного эксперимента.

В журнале, адресованном вузовским кругам, хотелось бы уделить больше внимания будущему Единому национальному экзамену, вокруг которого не меньше слухов и домыслов, чем вокруг 12-летки. Не обходится здесь без попыток представить его в ложном свете, внести сумятицу нагнетанием возможных организационных, технологических сложностей, слухами об абсолютной неподготовленности к его проведению даже на экспериментальном уровне. Многое в этих утверждениях идет от лукавого, многое - от недостаточной информированности, в чем есть вина и нашей печати, средств массовой информации.

Не буду подробно останавливаться на явно надуманных аргументах против введения Единого национального экзамена. Например, говорят: а как быть с вузами культуры и спорта, где проводятся особые вступительные испытания? Да, надо будет найти механизмы, варианты действий: мировой опыт (а все цивилизованные и развивающиеся страны давно идут по этому пути) полезен и для таких исключений. Надо будет сохранить особые льготы для поступления в вузы инвалидов первой и второй групп, детей-сирот.

Иногда приводят более серьезный контрдовод, согласно которому при новой системе нынешнее репетиторство для подготовки к вступительным экзаменам в вузы заменится якобы на другое, связанное с подготовкой к единым государственным экзаменам. Но ведь тот же мировой опыт, в том числе европейский, показывает, что только введение углубленных программ в профильных старших классах средней школы способно заменить нынешнее репетиторство и платные курсы при вузах.

И всё же главное в другом: речь идет о проведении в 2001 - 2003 годах эксперимента по введению Единого национального экзамена. Какая же часть сообщества может выступать против него, если абсолютное большинство населения недовольно сложившейся практикой выпускных экзаменов в школе, а особенно - вступительными экзаменами в вузах? Недовольны прежде всего дети, а, соответственно, их родители. Мало того, что сдача почти десятка экзаменов сопровождается неимоверными стрессами; параллельно дети занимаются с репетиторами или учатся на платных подготовительных курсах, надежность которых проблематична, а расходы более чем ощутимы.

Образовательная мобильность в стране резко снижается и в результате дороговизны, на которую обречен талантливый молодой человек из провинции, желающий поступить в престижный московский, петербургский, нижегородский или ростовский вуз. Единый национальный экзамен меняет ситуацию: абитуриент может иметь дело не с одним, а с несколькими вузами, а сами вузы - с теми будущими студентами, которые в наибольшей степени отвечают их учебному и научному профилю.

Словом, система настолько прозрачна и демократична, что именно этими своими качествами ставит в тупик иных руководителей вузов, привыкших к другой практике. Придется отвыкать.

А пока ситуация довольно печальная: раньше в московских вузах училось 25 процентов москвичей и 75 процентов иногородних. Сейчас уроженцы Москвы и Московской области составляют здесь уже 74 процента.

Что касается школы, то надо заметить, что дети гораздо умнее, чем принято о них думать: от них не скроется самая изощренная практика блатмейстерства на выпускных экзаменах, они за версту чувствуют педагогическое лицемерие, истинную цену иных золотых медалей.

Да что говорить: при нынешней системе экзаменов даже практика целевого приема в вузы абитуриентов из сельской местности, которые должны вернуться в деревню учителями, агрономами, врачами, дискредитирует не только академические возможности поступающих, но и наши нравственные принципы. В реальности 90 процентов целевых мест достается детям руководящего звена хозяйств. Такая практика подкормки приемом в вузы детей местных элит не снилась даже в советские времена!

Принципиальным нововведением в рамках модернизации образования станут государственные именные финансовые обязательства (ГИФО), сертифицированные на законодательной основе и представляющие собой гибкие инструменты адресной социальной поддержки студентов.

Персонификация бюджетного финансирования позволит сделать денежные потоки в образовательной сфере открытыми и прозрачными; одновременно они могут быть дополнены частными субсидиями (организованными также на подушевой основе), адресованными учащимся из малодоходных групп населения. Предполагается, что рынок образовательных услуг с помощью ГИФО обретет не только цивилизованные формы, но и в соответствии с характером спроса и предложения будет стимулировать перспективные направления образования.

Сейчас идет тщательная проработка всех вопросов, связанных с введением механизмов ГИФО: задача, прямо скажем, непростая. Но ставить под сомнение ее постановку, как это делается подчас в прессе и среди некоторой части вузовских руководителей, по меньшей мере некорректно.

Еще раз подчеркну, что создание инвестиционной базы образования - дело наисложнейшее, но, убежден, в стратегическом плане необходимое. Прием в вузы и качество учебного процесса должны помочь российскому обществу перейти от режима бюджетного содержания своей системы образования к режиму инвестирования в нее с учетом изменений на рынке труда. А они, эти изменения, связаны с научно-техническим прогрессом, новейшими информационными и производственными технологиями. Значит, растут в социальной цене технические и естественнонаучные специальности, значит, в стратегическом плане важно обеспечить в течение ближайшего десятилетия квалифицированный запас кадров именно по этим специальностям и направлениям - и не на ближайшие один-два года, а на более дальнюю перспективу.

Разумеется, образование ценно и само по себе, а не только в связи с экономикой. Сошлюсь снова на английского коллегу М. Уикса, резонно заметившего, что это особенно актуально для России, где так высоки стандарты образования и такие сильные традиции.

Конечно, выбирая высшее образование, молодые люди и их родители отдают предпочтение основательной профессиональной подготовке, сложным и перспективным экономическим, инженерно-техническим и научным специальностям. Стало быть, они выбирают высококвалифицированный труд, динамичный социально-экономический рост и технологическую модернизацию России, хотят видеть и обустраивать свою страну как сильное и передовое государство, стремятся жить в свободной и миролюбивой стране. (Теперь уже мало кто сомневается в том, что именно мощная и масштабная российская система образования сыграла роль своего рода стабилизатора общественной жизни, во многом уберегла страну от перерастания социальных конфликтов в острые столкновения, отвергла попытки отбросить наше общество назад, подготовила почву для движения вперед. Модернизация образования - убедительное тому свидетельство.

Не в последнюю очередь это произошло благодаря увеличению объема и повышению качества гуманитарного образования. Создана вариативная система преемственного изучения гуманитарных предметов и дисциплин, охватывающая весь период обучения в вузе. Многое сделано и для гражданского воспитания молодежи. Это, безусловно, смягчило последствия мировоззренческого кризиса в нашем обществе, сдержало его негативное воздействие на подрастающее поколение. А главное, мы действительно повернули учебно-воспитательный процесс к высшим нравственным и духовным ценностям, хотя сделано здесь далеко не всё.

Качественный уровень образования в решающей степени зависит от качества учебной и учебно-методической работы. Первое, что здесь следовало бы отметить, - это переход на новые государственные стандарты (ГОСы). В каждом вузе утверждены Учеными советами планы мероприятий по учебно-методическому, информационному и материально-техническому обеспечению новых стандартов по всем специальностям и направлениям. К сожалению, не обошлось и без издержек: в некоторых вузах произвольно сократили общие объемы часов на гуманитарные или естественнонаучные дисциплины. В подобных случаях, когда допускается отход от ГОСов, наше министерство, согласно законодательству, имеет право отозвать у вуза государственную аккредитацию, а следовательно - и право выдачи дипломов о высшем образовании.

Может, не стоит искушать судьбу?

Успешный в целом переход на новый перечень номенклатуры специальностей во многом обеспечен благодаря колоссальной работе Учебно-методических объединений (УМО), а также Ассоциации технических университетов под руководством Федорова И.Б., реализовавшей принципиально новые подходы к построению многоуровневой системы инженерной подготовки.

Скажу больше: успешная деятельность УМО позволяет говорить об этих структурах как весьма перспективных в контексте всей профессиональной подготовки специалистов, а также в лицензионной, аттестационной и аккредитационной работе. Проблема качества образования во многом связана с успешной деятельностью именно этих структур, а также с созданием внутривузовских систем контроля качества на всех уровнях -от кафедры до ректората.

Замечу, что это и практика и мировая тенденция развития высшего образования во всех без исключения развитых странах мира. Условия резко возросшей автономии вузов и деверсификации образовательно-профессиональных программ делает ее особо актуальной.

Кроме того, создание такой системы мониторинга и контроля за качеством учебного процесса должно стать одной из контрмер по отношению к фактам мздоимства со стороны недобросовестных преподавателей при приеме от студентов зачетов и экзаменов. Вузам предстоит разработать и ввести более прозрачные, более объективные процедуры семестровой и текущей аттестации студентов путем перехода к преобладающей доле письменных и компьютерных форм оценки знаний.

Здесь уместно сделать отступление, касающееся стратегии образования.

Речь о том, что при заметном росте госбюджетных средств на образование мы должны иметь в виду: экстенсивный путь развития высшей школы, то есть количественное увеличение приема в вузы - не наш путь. Он не имеет перспектив и с точки зрения демографического будущего, и потому, что чреват потерей качества образования. Дополнительные расходы нужны для разработки и внедрения новых образовательных, в особенности информационных, технологий, реструктуризации учебного процесса, в частности, повышения роли самостоятельной работы студентов, оптимизации учебной нагрузки преподавателей, оплаты труда кафедр, являющихся средоточием учебной, учебно-методической и научной работы.

Несколько слов об усилении информационной компоненты - не только в образовательной сфере, но и функционировании гражданского общества, обеспечении социально-экономического и духовного развития страны. С одной стороны, информационные технологии двинули вперед образование и науку, экономику и культуру, открыли перед обществом новые перспективы. В этом контексте следует рассматривать инициативу Президента России по разработке на 2001 - 2005 гг. Программы информатизации всей (подчеркиваю - всей!) сферы образования. Первым шагом становится выделение уже в этом году 1 млрд. рублей из федерального бюджета (в совокупности - 2 млрд. в консолидированном бюджете!) на компьютеризацию сельской школы России.

Однако есть и другая сторона: по мере усиления влияния электронных СМИ всё реальнее становится опасность манипулирования общественным сознанием, массированного применения таких методов воздействия на личность, которые не только перечеркивают демократию, выхолащивают истинные духовные ценности, но и стирают индивидуальности, гасят творческий дух.

В этих условиях только образование способно избавить людей от синдрома информационной зависимости, помочь им сохранить самостоятельность мышления, творческие способности и созидательные качества. Живое общение преподавателя со студентом в этом смысле незаменимо.

Проблема повышения качества образования в решающей степени зависит от состояния профессорско-преподавательского корпуса. Старая мудрость - "Скажи мне, кто твой учитель, и я скажу, кто ты" - совсем не изжила себя, а обретает для молодых людей, которым предстоит жизнеустраивать XXI век, особый смысл. Ведь придется жить в мире ускоряющихся изменений, перемен в характере и содержании труда при всё большем воздействии упомянутых информационных технологий и процессов. Всё сильнее дает о себе знать тенденция к творческому самовыражению, росту гражданского достоинства людей. Убедительное тому свидетельство - победы наших школьников и студентов на сложнейших международных конкурсах и олимпиадах.

Готова ли наша профессура адекватно отвечать на эти вызовы времени? Опять же однозначного ответа здесь быть не может, поскольку старшие поколения, доминирующие ныне в вузовской среде, несут в себе, наряду с бесценным грузом профессиональной подготовки и научных знаний, педагогического и гражданского опыта, немало такого, что давно пора сдать в архив, в том числе и по причинам морального износа.

Вот почему преемственность поколений и традиций в профессорско-преподавательской среде предполагает не только бережное отношение к накопленному опыту или, скажем, восхищение особыми запасами энергии и жизнерадостности, что свойственны профессуре, прошедшей через невиданные испытания, но и более активный выход на авансцену вузовской жизни молодого поколения - людей, незашоренных отжившими идеологическими (да и педагогическими, научными - тоже) стереотипами, способных к дерзанию, творчеству.

Мне вспоминается мысль, высказанная в свое время великим физиком Луи де Бройлем: научный коллектив не должен быть капеллой верующих, где царят предвзятые идеи и непримиримая ортодоксальность. То же самое относится к кафедрам, ученым советам вузов. Молодые, свежие силы здесь как нельзя кстати.

Конечно, если бы в свое время был реализован президентский Указ, подписанный Ельциным Б.Н. в 1996 году, о назначении пенсий работникам образования в размере 80 % их зарплаты, то многие пожилые преподаватели давно бы уступили свои места молодым. Если оценить затраты на повышение пенсий в пересчете на деньги, которые мы теряем от снижения качества и уровня подготовки специалистов, технологичности и эффективности образования, то эти потери намного больше, чем те самые 80 % пенсий уходящим преподавателям.

"Качество образования во многом зависит и от состояния вузовской науки, сильно пострадавшей за последние 10 - 20 лет из-за экономических трудностей, обернувшихся "утечкой мозгов" за рубеж, прекращением разработок и промышленных испытаний новой техники, оборудования, материалов и технологий, сокращением фундаментальных исследований.

Чтобы преодолеть стагнацию научной мысли, в стране реализуется развернутая программа интеграции высшего образования и науки. Ставится задача сохранить костяк научных кадров, сложившиеся научные направления и школы, возродить опыт выполнения прорывных теоретических, поисковых и прикладных работ. За счет более тесной связи учебного и исследовательского процессов вузы совершенствуют, оптимизируют экспериментальную базу, ведут подготовку кадров по перспективным направлениям науки и техники. Действуют магистратура, аспирантура и докторантура. Хорошо зарекомендовали себя перспективные нововведения - научные и технологические парки, инновационные и венчурные фирмы; растет число крупных заказов учебным заведениям на выполнение актуальных исследований и разработок.,

Благодаря всем этим мерам вузовская наука не только сохранилась, но и помогла выжить науке академической. Словом, интеллектуальные и кадровые предпосылки для последующего научного роста есть даже при переходе научных подразделений вузов на самый экономичный режим жизни.

Но нерешенных проблем здесь много. Остановлюсь только на одной, что связана с будущим научных школ. Подсчитано, что для создания оригинальной научной школы требуется, как минимум, 10 - 15 лет: и всё это время вокруг нее должна вестись продуманная селективная работа, формирование творческих коллективов из опытных и молодых ученых, способных придать ей необходимую энергетику, обеспечить ее саморазвитие на самой современной теоретической и экспериментальной базе.

Для социально-политического, психологического самочувствия миллионов людей, занятых в сфере образования, немаловажную роль играет общественная атмосфера, которая складывается внутри и вокруг нее.

Что касается внутренних процессов, то они в целом, за редкими исключениями, восприняты вузовской общественностью с пониманием. Одобрительно принята модернизация уже потому, что по отношению к образованию отвергнут остаточный принцип финансирования, а заявленная приоритетность подтверждена бюджетом государства. Из более чем 80 отраслей народного хозяйства образование идет первым разделом. К тому же курс взят не на административно-волюнтаристское внедрение инноваций сверху, и для всех, а на создание нормативно-правового обеспечения модернизации с учетом новых экономических отношений, хозяйственной самостоятельности вузов, разнообразия организационных форм их учебной и научной деятельности.

Важнейшей предпосылкой развития образования в России становится растущее внимание к нуждам учебных заведений со стороны региональных и муниципальных властей; создается своего рода общенародное движение поддержки образования, и в этом видится одна из важнейших и благотворных тенденций, с которой мы вступаем в XXI век.

Наконец, происходят впечатляющие изменения и на федеральном уровне. Только один примечательный факт: при Государственной Думе создан Общественный совет в поддержку развития образования, который возглавляется видными думскими деятелями - А. Кокошиным ("Отечество"), В.А. Грачевым ("Единство"), И.И. Мельниковым (КПРФ), И.М. Хакамадой (СПС). Первый шаг сделан: удалось увеличить расходы на образование в 2001 году на несколько миллиардов рублей.. Итак, мы вступили в XXI век, располагая системой образования, которая способна:

• гарантировать качественное образование для всех;
• приобщить каждого учащегося к фундаментальным культурным ценностям и нормам гражданской жизни, помочь раскрыть их таланты и способности и утвердить личное достоинство каждого;
• обеспечить каждому желающему профессиональную подготовку с учетом его потребностей, способностей и интересов в течение всей жизни (непрерывное образование);
• поддерживать интенсивную научную жизнь, в меру роста экономических возможностей проводить исследования и разработки по важнейшим направлениям науки и техники.

Возможно, что развитие образования в названных направлениях еще далеко недостаточно для адекватного ответа на вызовы XXI века. Мы должны быть готовы к тому, чтобы уже в самом ближайшем будущем следовать новым императивам и удовлетворять принципиально новые общественные потребности, существо которых сегодня можно только предвидеть на основе анализа складывающихся тенденций. По сути дела, модернизация, обозначавшая прежде лишь эпизод, фазу технологического и экономического цикла, превращается сегодня в константу социального развития.

Россию прежде называли читающей страной. На наших глазах и при нашем участии она становится страной, которая учится достойно и уверенно жить в XXI веке - не столько на своих и чужих ошибках, а на результатах нового знания, на основе всестороннего и динамичного развития человеческого потенциала.